Каковы сообщения о наших людях? – спросил он без преамбул.

Один мертв, трое в критическом состоянии, – ответил Фиск.

А гражданские?

Восемь убитых, двое раненых. – Произнес Фиск, как будто говоря о домашнем скоте, а не о людях.

Какие потери… – прошептал Блюхер больше для себя, чем длю помощника. – Какие-нибудь следы того, кто это сделал и почему?

Фиск слегка качнул головой. – Я не обладаю специфическими особенностями по раскрытию преступлений, Полковник, а все местные заявляют, что не могут понять, кто может быть ответственным за это. Но вы и я знаем.

Мы знаем? – произнес Блюхер, притворяясь не понявшим.

Кто еще кроме сторонников Дэвиона? Это однозначный акт терроризма. Они протестуют на Торине, а теперь убили нескольких наших людей.

Блюхер повернулся, чтобы посмотреть на своего помощника. – Сотня людей с плакатами, призывающая к справедливости с трудом состыкуется с жестокими действиями террористов. Вы говорите теориями, Лейтенант. Мне нужны факты, а не спекуляции.

Я просто следую логике, – ответил Фиск. – Уже несколько десятилетий на Торине не происходило террористических актов. А сейчас перед нами демонстранты, взывающие к смещению Архонта, и кровавое покушение на наших людей.

Что-нибудь от специалистов?

Они считают, что бомба разрушила газовую трубу в подвале дома.

Они считают? Разве они не уверены?

Фиск помедлил. – Да, они обнаружили присутствие взрывчатки – порох. Но нет фрагментов типичных для бомбы, расследование продолжается.

Блюхер встряхнул головой. – Это не доказательство. Это может быть ничто иное, как некоторое количество амуниции, которая хранилась в подвале и вызвала взрыв.

Хорошо, Полковник, наша разведка подчеркивает, что это точно было террористическим актом – работой одной или нескольких ячеек организованного сопротивления здесь, на Торине.